July 9th, 2012

BABBY2

Хочется обнять Анечку...

Мне хочется думать об Анечке, хочется обнять ее.

     Вот она убегает, придерживая подол белого ситца. Я смотрю ей вслед. У самой ограды она совсем мельком оборачивается. Совсем мельком, так что вряд ли можно понять, обернулась она или нет. А потом совсем исчезает.



Я почему-то подавленно плетусь за Иринеем. Который уже набрал скорость и почти бежит по темному лесному коридору.

А мне не хочется бежать, потому что когда идешь быстрым шагом, то думаешь не о чем-то важном.

Например о том, где взять системные программы для Windows
А потом думаешь только о том, куда бы лучше ступню поставить да удобнее рюкзак пристроить.
KID

Вот упал князь смертельно раненный...


Люди знают, что означает это. В тон мне кивают, улыбаются: как же смешно говорит учитель.

    А Петр топчется на месте в своих подшитых валеночках. И руки у него становятся еще краснее, и щеки покрываются алыми акварелями. И на них, на этих акварелях, как на волнушках, проступают отчетливее белые пушистые волосики.

    Он продолжает говорить о Болконском, вот упал князь смертельно раненный. Небо перед глазами голубое, бесконечно прекрасное. И по нему облака плывут.

    Петр в дословности цитирует Толстого тихо и проникновенно. И я улавливаю, что о чувствует, что-то от мучительности князя Андрея запало ему в душу. Но я не могу смириться с тем, что Петр говорит об этом тихо.

Ибо в данном случае это «тихо» все портит. Мне нужна пулеметная очередь, как у других, когда я был на уроках: та-та-та-та-та-та-та-та. Садись, пять!

    А если тебе вольво надо, volvo fh12 евро 5 то иди на сайт mascus.ru
И этот пулеметный стандарт держит меня в цепких лапах. И я уже забываю о том, что в голосе Петра есть проникновенные нотки. И начинаю раскручивать в себе те инерционные разобщающие силы.

Которые должны, как мне кажется, взбодрить и класс и Ваню.